Парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена

загрузка

Перескочить к меню

Как заарканить миллионера (fb2)

- Как заарканить миллионера (пер. Наталья Леонидовна Холмогорова) (и.с. ) K, с.(скачать fb2) - Элизабет Беверли

Использовать online-читалку "Книгочей " (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Элизабет Беверли Как заарканить миллионера

1

Когда это случилось в четвертый раз за день, Дорси забеспокоилась.

В первый раз она и бровью не повела — подумаешь, чего не бывает.

И во второй ни капельки не удивилась: что случилось однажды, может повториться и дважды. Третий вообще приняла как должное, ибо всем известно, что бог троицу любит. Но на четвертый раз расхожие объяснения кончились — пришлось призадуматься.

Впервые произошло это… гм… происшествие в начале девятого, на вводной лекции по социологии.

Дорси терпеть не могла вводные лекции — но что ей еще оставалось? Настоящие занятия с настоящими будущими социологами ведут настоящие профессора, а на долю скромной младшей преподавательницы выпадает нянчиться с первокурсниками, запихивать в них совершенно парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена и неинтересные им знания с одной-единственной целью — чтобы не торчали в учебное время на улице и, упаси бог, не парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена бы. Конечно, все изменится, когда Дорси защитит диссертацию — но до защиты еще ой как далеко…

Обычно на вводных лекциях стоял шум и гам, и Дорси приходилось повышать голос, чтобы перекричать скучающую аудиторию.

Но только не на первой паре. С восьми до половины десятого здесь царила неестественная, даже какая-то жутковатая тишина, нарушаемая лишь монотонным голосом лектора. Даже храпа не слышалось, ибо юным леди несвойственно храпеть во сне. А поскольку в колледже «Северн» обучались исключительно юные леди, на первой паре Дорси частенько ощущала себя этакой злой феей в окружении двадцати спящих красавиц.

Вот и сегодня она ничуть не удивилась, заметив, что большая часть студенток клюет носом.

Куда больше удивило ее то, что девица на задней парте не спит.

Девица не просто бодрствовала: уткнувшись носом в книгу и лихорадочно шелестя страницами, она старательно впитывала в себя новые знания. Жаль только, что знания эти не имели ничего общего с социологией. По крайней мере, с той социологией, какую преподают в колледжах.

— Мисс Дженнингс! — воззвала Дорси своим фирменным преподавательским голосом — голосом, которому позавидовал бы иной настоящий профессор.

Но мисс Тиффани Дженнингс не вняла гласу свыше.

Мисс Тиффани Дженнингс вообще ничего вокруг не слышала и не замечала — так увлекла ее книга. Не пухлый учебник по социологии — нет, худосочная книжонка в бумажной обложке с интригующим заглавием: «Как заарканить миллионера». Над заглавием красовалось нелепое и явно вымышленное имя автора: Лорен Грабл-Монро.

— Мисс Дженнингс! — сделала Дорси вторую попытку.

На сей раз «профессорский» голос подействовал несколько успешнее: две-три спящие парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена вздернули головы испуганно заморгали.

Мисс Дженнингс по-прежнему ничего не замечала.

Испустив тяжкий вздох, Дорси бросила на поднос огрызок мела, поправила очки в металлической оправе, обеими руками пригладила непослушные рыжие кудри, одернула мешковатый свитер над выцветшими джинсами и двинулась в атаку.

Женский колледж парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена, уютно расположившийся в тихом пригороде Чикаго, недавно отметил столетний юбилей.

Однако в местных обычаях совсем не чувствовалось накрахмаленной чопорности, свойственной многим учебным заведениям «с традициями». И преподаватели, и студенты приходили сюда запросто, словно забегали в гости к другу.

Может быть, поэтому Дорси так нравилось сначала здесь учиться, а потом и учить.

Старинные деревянные полы приглушали звук шагов, поэтому мисс Дженнингс не замечала приближения грозы, пока Дорси не подошла вплотную и не взяла книжку у нее из рук.

— Эй, вы что делаете? — воскликнула студентка. — Я только-только дошла до седьмой главы, а там-то и начинается самое интересное!

Дбрси закрыла книгу и прочла вслух заглавие:

— «Как заарканить миллионера».

Хотите попытать счастья, мисс Дженнингс?

Девица энергично закивала:

— Еще бы! А кто же не хочет?

Дорси могла с ходу перечислить целый список нежелающих — на первом месте, разумеется, стояла бы она сама, — но вместо этого открыла оглавление и поискала название седьмой главы:

— «Глава седьмая.

Как заманить его в постель». Да, мисс Дженнингс, понимаю, что вас так заинтересовало. В самом деле, сладкая дрожь проходит по телу, как представишь себя в постели с человеком, у которого вместо головы компьютер, а вместо сердца — бумажник!

— Она устремила на студентку строгий взгляд поверх очков. — Вы из кожи вон лезете, чтобы его, как выражаются в этом сочинении, «заманить», а он тем временем обдумывает последние сообщения биржевых маклеров или предстоящее заседание совета директоров.

Что уж говорить о том, какая бездна сексапильности скрыта в лысине, брюшке и дряблой коже?

Поскольку ответа сей вопрос не требовал, Дорси вновь обратилась к оглавлению:

— «Глава первая. Лучшая наживка».

— Это о том, как надо выглядеть, чтобы он на тебя клюнул! — прокомментировала Дженнингс.

— Подумать только! — заметила Дорси. — Как же я двадцать семь лет прожила без этих жизненно важных сведений?

— Найдя соответствующую главу, она просмотрела несколько страниц. — Странно! Мне-то казалось, что охота за миллионерами интересует в основном бедных девушек. А судя по этой книге, чтобы заарканить богача, надо сперва обзавестись собственным миллионом!

Иначе откуда взять денег на все эти… как бишь тут сказано?

Вздернув очки на лоб, она зачитала вслух

— «… откровенные топики, изящные маленькие платья, соблазнительные пеньюары и прозрачные ночные рубашки». Гм, мне казалось, прозрачные ночные рубашки безвозвратно ушли в прошлое…

— А я только вчера видела просто потрясающую в «Лучших нарядах» на Мичиган-авеню! — сообщила вдруг девица с соседней парты.

Дорси и мисс Дженнингс подняли на нее глаза: первая — с неудовольствием, вторая — с надеждой.

— А по воскресеньям у них тридцатипроцентная скидка!

— с энтузиазмом продолжала та.

В первый раз за лекцию аудитория разом распахнула тетради. Пока подопечные Дорси записывали название и адрес магазина, сама она, оглядываясь по сторонам, заметила, что из рюкзачка еще одной студентки торчит книга со знакомой обложкой.

Ну разумеется, еще один экземпляр творения мисс Грабл-Монро! Подавив тяжкий вздох, Дорси продолжила чтение вслух.

— «Берлога миллионера», «Охота за диким миллионером», «Содержание в неволе». Странно, что нет главы парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена набить из миллионера чучело» — по-моему, к этому все клонится!

Захлопнув книгу, она с преувеличенным интересом вгляделась в обложку.

— Знаете, о том, что внутри, можно судить уже по имени автора.

Лорен Грабл-Монро — очевидный псевдоним, и это говорит только об одном: что эта дама… гм… э-э… ну, например, стыдится подписывать такую чепуху своим настоящим именем.

— Ну что вы! — возразила мисс Тиффани Дженнингс. — У нее такая биография! Тут все про нее написано. Она крутила романы с целой кучей миллионеров! А имя свое скрывает, чтобы другие охотницы за богачами не подали на нее в суд за разглашение профессиональных секретов.

— Она скрывает свое имя, — высказала свое мнение Дорси, — чтобы друзья и знакомые не начали презирать ее за эту пошлую книжонку, написанную исключительно ради денег.

— И каких денег!

— горячо подхватила мисс Дженнингс. — Держу пари, на этой книжке она заработает собственный миллион! У нас в общежитии все ее читают. В Интернете только о ней и говорят: в какой чат ни зайдешь, все разговоры сводятся к этой книжке. Парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена что там — у меня даже мама попросила ее почитать!

Дорси переваривала эту информацию со смешанными чувствами. И со смешанными реакциями, ибо в желудке у нее от слов мисс Дженнингс началась такая катавасия!

Закрыв книгу, Дорси вернула ее студентке и произнесла:

— Что ж, мисс Дженнингс, счастливой вам охоты.

Только, пожалуйста, постарайтесь перенести ловлю богатеев на внеучебное время. Надеюсь, проблем у вас не будет: ведь наш «Северн» так и кишит миллионерами!

В парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена фразе заключалась горькая ирония: Дорси не хуже своих студенток знала, что в колледже не только богатых мужчин, но и богатых женщин днем с огнем не сыщешь.

Большинство студенток поступило в «Северн» из-за скромной платы за обучение и приличных стипендий; очень немного здесь было таких, что смогли бы получить образование где-то еще.

И сама Дорси совсем недавно была такой же бедной студенткой.

Занять нынешнее положение ей помогли мозги. У нее не было ни денег, ни связей в обществе, ни даже семьи — только мать. Но Карлотту Дорси принимала во внимание только в те дни, когда та не доводила ее до белого каления; а это значило, что и теперь, как, впрочем, и прежде, настоящей семьи у нее нет.

Вернув мисс Дженнингс книгу и тряхнув головой, чтобы прогнать смутное огорчение, Дорси продолжила лекцию. Остаток первой пары, а за ней и вторая прошла без приключений.

Как обычно, Дорси впихивала в скучающих студенток сведения, которые они забудут на другой день после зачета (если запомнят что-нибудь вообще). О дурацкой книжонке она и не вспоминала.

До следующего раза.

Дорси стояла в очереди в столовой, чтобы заплатить за ленч — крошечный «Спикере» и банку диет-пепси. Напротив, перед книжной лавкой, переливался кричащими цветами огромный рекламный плакат.

Громадные алые буквы на плакате возвещали о появлении в продаже книги, изображение которой красовалось тут. Разумеется, это была она — «Как заарканить миллионера». Возле этой громадины кучковались три первокурсницы: нетрудно было догадаться, что они с таким громадным интересом обсуждают.

Что ж, о вкусах не спорят, сказала себе Дорси, видя, как, поболтав и похихикав вволю, вчерашние школьницы вытряхивают из рюкзачков приличную сумму и покупают по экземпляру «Миллионера».

Третий случай произошел, когда, окончив занятия, Дорси ехала в парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена на свою вторую работу.

Оторвавшись на секунду от биографии Ганди, которую искала несколько месяцев, она увидела перед собой все ту же знакомую обложку.

Читательница, весьма юная девица, шуршала страницами с таким энтузиазмом, словно Лорен Грабл-Монро открывала ей заветные тайны мироздания.

Дорси тяжело вздохнула и вернулась к истории ненасильственного пассивного сопротивления. Мысли ее, впрочем, были весьма далеки и от пассивности, и от ненасилия.

Ее одолевало желание прикончить кого-нибудь. Она еще не определилась окончательно — себя или мисс Лорен Грабл-Монро.

Этот вопрос мучил ее вплоть до последнего, четвертого за день, случая.

Выйдя на нужной станции, Дорси вошла во впечатляющий небоскреб из стекла и бетона, поднялась на лифте на шестнадцатый этаж и торопливо проскользнула в служебный вход эксклюзивного клуба «Дрейк». Здесь она парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена освободилась от очков и тяжелых ботинок, скинула свитер и джинсы и сунула свои вещи вместе с рюкзаком в шкафчик, надела белую рубашку, черные туфли, черные ботинки и галстук — все в строгом мужском стиле.

Именно так одевались барменша и официантки в клубе «Дрейк».

Облачившись в униформу, Дорси устроилась перед тусклым зеркалом и принялась заплетать свои буйные кудри во французскую косу.

Практики было маловато — она носила косу только в «Дрейке» и только потому, что это предписывалось правилами, — так что скоро ее рыжие кудряшки снова выбились из прически.

Дорси скривила губы. Ну вот, теперь Линди, хозяйка клуба, сделает ей выговор за неаккуратный вид! Однако времени на тщательное плетение косы не оставалось — по своей привычке, Дорси опаздывала.

Махнув рукой, она поспешила парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена к шкафчику, где хранился последний элемент ее амуниции.

Обручальное кольцо.

Двадцать долларов, уплаченные лет шесть назад в комиссионном магазине за простенькое золотое колечко, оказались чрезвычайно разумным финансовым вложением.

Ибо, начав работу за стойкой, Дорси скоро обнаружила, что аппетиты многих посетителей не ограничиваются порцией «Мартини». Обручальное кольцо надежно защищает парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена пьяных посягательств — а о том, что никакого мужа у нее нет и никогда не было, никому здесь знать не обязательно.

Конечно, из-за кольца Дорси теряла в чаевых. Ну и что? Блондинкам всегда дают более щедрые чаевые — что ж ей теперь, перекраситься в блондинку? И вообще, она здесь вкалывает не ради денег!

На часах не было еще и половины пятого, но в клубе уже дым стоял коромыслом.

Выражение чисто фигуральное, если учесть, что большую часть посетителей составляли немолодые (где-то от сорока и выше), откормленные, самодовольные и, на редкость нудные мужики.

Глядя на своих клиентов, Дорси невольно вспоминала о египетских мумиях.

Хотя были среди них и такие, что самому Тутанхамону дали бы фору — и по обилию золотых побрякушек, и по общей ветхости и засушенности. Казалось, стоит дунуть порыву парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена — и они разлетятся на клочки, развеются в воздухе, словно обрывки пергамента, на котором когда-то их предки подписывали Декларацию парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена для мужчин», — мысленно добавила Дорси, напомнив себе, что в основополагающем документе страны нет ни слова о правах женщин.

Для этих чванливых фараонов, как и для длинного ряда их именитых предков, женщина — предмет обстановки, этакий безотказный домашний робот, чья единственная задача — чистить фамильное серебро и рожать детей, коим предстоит это серебро унаследовать.

Дорси отметила, что сегодня работы будет много — зал был полон. Кто-то, устроившись в креслах с кожаной обивкой, лениво перелистывал газеты или бизнес-отчеты, другие отдыхали после трудов праведных на многочисленных уютных диванчиках.

Многие разговаривали по мобильным телефонам. Возможно, договаривались о покупке нового загородного дома, или заключали пари на скачках в Саратоге, или назначали парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена (отнюдь не с собственной женой).

Клиентура клуба «Дрейк» Дорси не вдохновляла, однако нельзя было не признать: обстановка и атмосфера в заведении продуманы до мелочей. Линди Обри, хозяйка клуба, была женщиной в своем роде гениальной — не только обладала безупречным вкусом, но и точно знала, что нужно мужчине для покоя парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена комфорта.

Элегантная мебель в георгианском стиле, картины с изображением сцен охоты на стенах, персидские ковры… — словом, куда ни глянь, все напоминает о «добрых старых временах», «хорошем обществе», «настоящей аристократии» — обо всем, что так дорого сердцу миллионера.

Женщины (не считая Линди, в которой завсегдатаи видели «своего парня») допускались в это святилище лишь в качестве прислуги.

Умелой, бесшумной и безгласной. Дорси это устраивало: если же вдруг становилось совсем невмоготу, она напоминала себе, что это не навсегда. Всего на каких-то несколько месяцев. Добившись своей цели, она с радостью сделает ручкой элитному клубу «Дрейк».

Стильный европейский декор сохранялся и в баре — битком набитом людьми, несмотря на ранний час.

Дорси напомнила себе, что сегодня пятница; очевидно, магнаты покинули свои рабочие места пораньше, чтобы загодя подготовиться к выходным.

Ибо выходные принадлежат. Как, впрочем, и остальные дни недели. Это рядовой клерк под страхом начальственного гнева корпит над работой с утра до вечера; президент фирмы — сам себе хозяин и вправе расслабиться, когда пожелает.

Лица мужчин были знакомы Дорси, но запоминала она посетителей не по лицам, а по заказам.

Вот «Севен-энд-Севен», рядом — «Солги Дог», а чуть подальше — двое любителей джина, «Джимлет» и «Джибсон». За ними парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена рядком «Мартини, да побольше!», «Хейнекен» в бутылке» и «Кир Ройал».

Подумать только — «Кир Ройал»!

— в который раз удивилась Дорси, глядя, как огромный мужик, похожий на медведя, сжимает в лапе хрупкий бокал с дорогим вином.

Директор грузоперевозочной компании, господи помилуй! Знали бы его дальнобойщики, как парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена снимает стресс после трудового дня!

Дальше шла скотч-бригада — «Роб Рой», «Расти Нейл», «Скотч-с-водой» и «Дьюар-доверху».

А за ними, у самого изгиба стойки, на своем обычном месте… Дорси закусила губу, чтобы невольный вздох не вырвался из груди.

Там сидел «Обен-со-льдом».

Самый привлекательный из всех клиентов Дорси.

Конечно, само по себе это ни о чем не говорит — Дорси не слишком-то жаловала своих клиентов. Всех, кроме «Обена-со-льдом». Вот он ей нравился. Даже слишком.

В жизни он звался Адам Дариен. За месяц работы Дорси успела довольно много о нем узнать, и неудивительно — в баре он проводил почти все вечера, обычно здесь же и ужинал, и частенько Дариен заводил с Дорси разговоры.

Дорси было известно, что Адам Дариен издает журнал под названием «Жизнь мужчины» — невыносимо снобистское и сексистское издание, которое ни одна уважающая себя женщина просто в руки не возьмет!

Хотя нельзя не признать, в литературном отделе попадаются очень неплохие рассказы… да и рецензии и обзоры по качеству куда выше, чем в других изданиях такого плана… Но во всем остальном этот журнал — просто плевок в лицо феминизма!

Еще Дорси знала, что Адам Дариен недавно обзавелся новым «Порше » антрацитового цвета.

Знала потому, что он спрашивал у нее совета — что купить, «Порше» или «Ягуар»? Мистер Дариен склонялся к «Ягуару», но Дорси Горячо убеждала его, что английское производство с немецким даже и сравнивать.

«Если решитесь на „Ягуар“, — так закончила она свою речь, — не забудьте приобрести в комплекте механика-англичанина».

Будь мистер Дариен другим человеком — не таким богатым, процветающим, уверенным в себе и потрясающе красивым, — Дорси решила бы, что в клубе он спасается от одиночества.

Но нет! Чтобы такой мужчина — и оставался одинок? Очевидно, ему просто нравится товарищеская атмосфера и мужское общество. Не зря же парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена вечер он уходит задолго до полуночи. Правда, обручального кольца не носит (это Дорси заметила в первый же день — хотя не смотрела специально, честное слово, и не думала смотреть!), но в наше время это ничего не.

Скорее всего, дома его ждет соблазнительная красотка. А может, и не одна. С него станется.

Но, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена, ей, Дорси Макгиннес, до этого дела нет.

Потому что мистер Дариен, при всей его сногсшибательной красоте и неземном обаянии, остается членом этого клуба. А значит — одним из легиона мужчин, которые ходят в костюме и при галстуке, скупают акции, заключают сделки, а в женщине видят что-то вроде усовершенствованной скамеечки для ног.

И вообще, нет у нее времени о нем думать!

Своих дел по горло. Она о нем вспоминает лишь раз или два (ну хорошо, хорошо, если быть честной — раз десять или двадцать) в день, когда больше заняться нечем. Да и как можно совсем о нем не думать, когда он сидит тут и пялится на нее, не отрываясь?

Вот как сейчас.

Этими своими чудными карими глазами.

С этой своей бесстыжей ухмылочкой.

И темные волосы его, как обычно, растрепаны, словно их обладатель не раз и не два в задумчивости запускал в них руку.

Так и хочется еще больше взъерошить его гриву… Только не. Где-нибудь в другом месте. Наедине. В темноте. И лучше всего — в постели…

И пиджак висит на одном плече, и верхняя пуговица рубашки всегда расстегнута, а галстук всегда ослаблен, словно он носит костюм лишь по необходимости, из уважения к традициям, а

Будь его воля, с удовольствием надел бы что-нибудь попроще. Например, сексуальную джинсовую рубашку и обтягивающие «Ливайсы». Или пижамные штаны без верха. Или, может быть, совсем ничего…

Так, на чем мы остановились?

Ах да!

На том, что у нее нет времени думать об Адаме Дариене. Других проблем хватает. И вообще, чем больше о нем думать, и предаваться разным дурацким фантазиям, тем труднее будет выбросить его из головы, когда она уйдет отсюда. То есть через несколько месяцев.

Так что пусть неотразимый мистер Дариен держится подальше от ее мыслей!

Вертя на пальце обручальное кольцо и старательно не замечая, что мистер Дариен глаз с нее не сводит, Дорси между столиками пробиралась к стойке.

Подойдя ближе, она с неудовольствием заметила, что поклонник Эди опять тут как тут.

Эди Малхолланд стояла за стойкой в баре в дневную смену, а мистер Дейвенпорт, известный также как «Столичная-до-краев», наносил ей визиты с регулярностью часового механизма.

Если верить Эди, он являлся каждый день ровно в половине третьего и просиживал в клубе до четырех — до конца ее смены.

Обладай Дорси сентиментальным взглядом на жизнь, она могла бы вообразить, что мистер До-Краев питает к Эди отеческие чувства.

Однако хоть к другим девушкам он не приставал, Дорси нутром чуяла, что намерения у него самые подлые.

Выглядел он на сорок с лишним — выходит, не меньше чем на двадцать лет старше Эди. Однако Дорси не могла не признать скрепя сердце, что мистер До-Краев весьма и весьма привлекателен. Что голубые глаза его блестят умом и парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена, строгий костюм не скрывает сильного, поджарого тела, а седеющие виски не только не портят впечатления, но и придают их обладателю какое-то особое очарование.

Все эти достоинства перечеркивала лишь одна деталь.

Но очень существенная. Обручальное кольцо на левой руке.

Подлость мистера До-Краев в доказательствах не нуждалась: даже не считая нужным снимать кольцо, он каждый день являлся в бар и отвешивал Эди сомнительные комплименты вроде…

— Эди, тебе нужен мужчина, который сможет о тебе позаботиться.

Именно эту фразу услышала Дорси, направляясь на свое место за стойкой.

— Вы правы, мистер Дейвенпорт, — прозвенел в ответ чистый хрустальный голосок Эди, — мне действительно не хватает защитника.

Эди Малхолланд — самое милое и вежливое существо на свете.

Ляпни такую глупость любая другая женщина, Дорси вышла бы из. Хлопнула бы ее по лбу и заорала: «Выкинь из головы эту сексистскую дурь! Сколько можно цепляться за мужиков!»

Однако Эди сказала чистую правду. Ей-то в самом деле нужен парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена.

Потому что она не только мила и хорошо воспитана, но еще и потрясающе наивна и доверчива.

За такими вот красными шапочками и охотятся волки вроде мистера До-Краев.

— Знаете, мистер Дейвенпорт, — продолжала Эди, помахав Дорси рукой в знак приветствия, — если повезет, я найду себе защитника.

И очень парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена, извини, что опоздала, — пробормотала Дорси, торопливо завязывая на себе форменный парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена фартучек. — Засиделась в читалке и совсем забыла о времени.

— Все нормально, — откликнулась Эди. Сняв и аккуратно сложив собственный фартук, она пригладила свои белокурые волосы. — Я еще успею в библиотеку.

— В понедельник приду на полчаса раньше, договорились?

— Не стоит, — широко улыбнувшись, ответила Эди.

— Все в порядке!

Голубые глаза ее сияли чистосердечной радостью жизни, и Дорси в который раз подумала: есть все-таки на свете по-настоящему симпатичные парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена временем Эди выудила из-под стойки свой рюкзачок, битком набитый книгами.

Пока бар был пуст, она штудировала учебники, а когда начинали собираться посетители, переходила на модные журналы, ибо в баре клуба «Дрейк» умные женщины чаевых не получали.

— И все-таки я сменю тебя пораньше.

— Ладно, — улыбнулась Эди. — Постарайся как следует отдохнуть в выходные!

— Постараюсь, — вздохнула Дорси, подумав про себя «Какой там отдых, когда за диссертацию я еще и не бралась!»

Эди уже застегивала рюкзак, когда Дорси заметила, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена ее приятельница кое-что забыла.

На полочке под стойкой валялась тоненькая книжка в бумажной обложке.

— Эй, ты забыла… — проговорила Дорси, взяв книжку в руки… И тут же скривилась. — Господи! И ты, Эди! Как ты можешь читать эту чушь?

Эди поспешно потянулась за книгой.

— Что ж такого?

Все только о ней и говорят, и в списке бестселлеров она на первом месте.

— А что за книга, девочки? — спросил мистер До-Краев с искренним интересом.

Не желая давать ему ключ к душе Эди, в парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена такой ключ, Дорси притворилась, что не расслышала, и молча передала книгу подруге. Но наивность Эди была беспредельна: широко улыбнувшись, она продемонстрировала книжку своему воздыхателю.

— «Как заарканить миллионера», — вслух произнесла она без малейших колебаний.

«Господи, вот дуреха!

— в отчаянии подумала Дорси. — Нашла, с кем откровенничать!»

— Автор — Лорен Парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена добавила Эди. — Сейчас эта книга — бестселлер № 1.

Однако она не сунула проклятую книжонку в рюкзак к остальным, а протянула ее Дорси. Та недоуменно вздернула брови.

— Я оставила ее для Рене, она хотела почитать, — поспешно объяснила Эди.

— А потом обещала ее Элисон. Дорси, а тебя включить в список?

— Нет уж, спасибо! — с чувством ответила Дорси.

Эди захихикала.

— Ну разумеется! Наша Дорси — единственная женщина в мире, которая не мечтает выйти замуж за миллионера!

— А почему так?

— вступил в разговор второй мужской голос.

Резко обернувшись, Дорси заметила, что Адам Дариен смотрит на нее с большим интересом. Пожалуй, с большим, чем обычно.

— Ах да, я и забыл, — прибавил он, улыбнувшись.

— Вы ведь замужем, верно, Мак?

Вообще-то Дорси Макгиннес терпеть не могла, когда ее называли Мак. Но Адаму Дариену позволяла.

Себя же она убеждала, что, поступая на работу в «Дрейк», обязалась выполнять все желания клиентов парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена в этом-то, мол, и.

Но была и другая причина, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена более веская. Ей нравилось, как произносит Адам это слово. В его устах простенькое и короткое Мак было как глоток дорогого парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена из хрупкого хрустального бокала, согретого рукой истинного джентльмена; в нем появлялись какие-то сладкие, мурлыкающие обертоны; они плавно проскальзывали парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена ухо, стекали вниз по горлу, согревали грудь и устремлялись ниже…

Стоп!

Короче говоря, в устах Адама Дариена это прозвище Дорси не раздражало.

Даже нравилось. Хотя порой и вызывало какое-то странное беспокойство. Вот и сейчас она вдруг почувствовала, что галстук затянут слишком туго, а в баре вдруг стало жарко — наверно, Линди включила отопление на полную мощность.

— Ладно, мне пора бежать, — проговорила Эди, дав Дорси возможность не отвечать на вопрос Адама Дариена.

Она ловко проскользнула под стойкой и бросила Дорси книгу, которую та поймала одной рукой.

— Смотри, чтобы Линди не увидела, как ты ныряешь под стойку, — заметила Дорси.

— Или что ты здесь читаешь.

Эди только улыбнулась и помахала ей рукой, вскидывая на плечо рюкзачок.

— До понедельника! Удачных тебе выходных!

Мистер До-Краев развернулся на табурете и провожал ее взглядом, пока она не скрылась за дверью. «Хоть бы людей постеснялся!» — неприязненно подумала Дорси.

Наконец мистер До-Краев отвернулся от дверей и прикончил свою порцию «Столичной».

— Да, этой девушке определенно нужен заботливый мужчина, — глубокомысленно изрек он.

— И вы, конечно, видите в этой роли себя, — саркастическим полушепотом заметила Дорси.

За такие слова, не говоря уж о таком тоне, Дорси могла в два счета вылететь с работы.

Стоит мистеру До-Краев пожаловаться Линди… Однако беспокойство за Эди пересилило в ней осторожность.

К чести мистера До-Краев, он парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена не обиделся.

Поставил пустой стакан на стойку и мягко улыбнулся Дорси.

— Почему бы и нет? — ответил. — Эди очень милая девушка. Ничего удивительного, если мне хочется о ней позаботиться.

В ответ Дорси промолчала — что толку искушать судьбу? — но устремила красноречивый взгляд на его обручальное кольцо.

Мистер До-Краев перехватил ее взгляд.

— Да, вы правы, — заметил. — Это все усложняет.

— Так, может быть, Эди стоит поискать кого-нибудь еще в защитники? — не удержалась Дорси.

— Так она и собирается поступить, судя по ее кругу чтения.

Дорси машинально взглянула на книгу, которую все еще держала в руке.

Изрядно потрепанную книжку, с переломленным корешком и пятнами на обложке: сразу видно, что она побывала уже во многих руках. Заглавие, отпечатанное огромными малиновыми буквами, и претенциозное имя автора были вполне безобидны, однако на Дорси наводили почти панический страх.

— Ненавижу эту книжонку! — пробормотала она совершенно искренне.

Швырнув книгу на полку, Дорси приказала себе выкинуть ее из головы.

В конце концов, думать тут не о. Ей прекрасно известно, кто такая эта Лорен Грабл-Монро и что она хотела получить, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена в свет эту чушь.

Деньги. Много-много зеленых бумажек

Дело в том, что пресловутую книгу написала Дорси Макгиннес. Именно она скрывалась под псевдонимом Лорен Грабл-Монро.

2

Адам Дариен не поверил своим ушам.

Наконец-то ему встретилась женщина, которая ненавидит эту книжонку!

Не глотает с жадностью каждое слово, не вооружается для охоты… Да Адам готов был перепрыгнуть через стойку и ее расцеловать!

Не только поэтому, впрочем, и не только. Поцеловать ее Адаму хотелось с первого дня знакомства.

Новая девушка за стойкой бара сразу бросилась ему в. Адам с первого взгляда оценил ее вкус; на груди у нее красовался шелковый галстук от «Гермеса» — точь-в-точь такой же, какой недавно купил себе он сам! Впрочем, и сама грудь была очень.

Правда, хороший вкус девушки он отметил в первую очередь, а грудь — уже потом, и это был настораживающий факт.

Раньше всегда бывало наоборот.

За месяц, что Дорси проработала в баре, не было дня, когда бы Адаму ни хотелось остаться с ней наедине.

Но фантазии так фантазиями и оставались.

И виной тому — тонкое золотое кольцо на безымянном пальце ее левой руки.

Адам никогда не имел дела с чужими женами. Слишком много связано с адюльтером проблем морально-этического и философского свойства, не говоря уж о насущном вопросе где найти время?

Однако он не раз замечал, что с замужней женщиной флиртовать интереснее, чем с одинокой. Быть может, потому что безопаснее?

Как бы там ни было, он охотно флиртовал с Дорси, а она с не меньшей охотой откликалась на его заигрывания. Разумеется, он не собирается тащить ее в постель, разрушать семью и так далее.

Но в жизни так мало радостей — почему бы не поболтать с ней в баре, если от этого никому не будет вреда?

Интересно, каков ее муж?

— Ненавидите эту книжонку? — недоверчиво повторил. — С чего вдруг? Ведь эту чертову книгу обожают все женщины Америки!

Выражение ее парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена напомнило Адаму человека, которого хлестнули по физиономии мокрой рыбиной.

— Прошу прощения?

— с очевидным изумлением переспросила она.

— Да я об этой чертовой книге, — объяснил он, указывая жестом под стойку, куда Дорси засунула подлую книжицу. — Не могу поверить, что вы в самом деле ее ненавидите! В последнее время все женщины, с

которыми я сталкиваюсь, только об этой чертовой книге и говорят!

Дорси опустила глаза, затем снова подняла недоуменный взгляд на Адама.

— Вообще-то у этой книги есть название, — заметила она.

— Знаю, — проворчал.

— Но меня от него тошнит!

— Может быть, в таком случае стоит показаться врачу? — осторожно поддела Адама обиженная Дорси.

— Естественная реакция на противоестественное явление. Все женщины Америки видят в этой книжонке новую Библию. Неудивительно, что при одной мысли о ней у мужчин начинается изжога.

Дорси почему-то смутилась.

— Что ж, как видите, и женщины не все от нее в восторге, — суховато парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена она.

Адам сдержал удовлетворенный смешок.

Эта девушка нравилась ему все больше! И дело не в груди (и даже не в галстуках!) — просто впервые за долгий срок он встретил женщину, с которой можно разговаривать. Умную, но не зануду, откровенную, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена не навязчивую, честную без резкости, привлекательную без дешевого кокетства.

— Вы сами-то ее читали?

— поинтересовался он.

И снова ему показалось, что она смутилась.

— M-м… да, читала. А вы?

Он решительно затряс головой.

— Нет и не собираюсь, черт меня подери!

По-моему, эта проклятая книжонка — преступление против природы, общества и порядка вещей!

Дорси задумчиво прищурила зеленые глаза.

— Какой пространный ответ.

Могли бы просто сказать — «нет». У меня такое впечатление, что вы…

— Не надо обо мне! Значит, вы прочли книгу и она вам не понравилась? — уточнил Адам.

Дорси вздохнула. Что-то ее тревожит, подумал он.

— Скажем таю меня смущает реакция читателей.

Несколько мгновений он молчал, задумчиво глядя ей в лицо, затем пододвинул к ней свой опустевший бокал.

— Интересно.

Чем же вам не парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена читатели?

Машинально наполняя бокал, Дорси ответила:

— Вокруг этой книги развернулась настоящая массовая истерия.

А массовая истерия может привести к чему угодно — вплоть до парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена вот, началось, — пробормотал Адам. Она с любопытством взглянула на него.

— Что началось?

— В вас заговорил социолог, — объяснил. — «Шовинизм». А дальше, наверно, в ход пойдут «эзотерика», «экзегеза» и «догмат». Мак, дорогая моя, все хорошо на своем месте: ученым словам место на кафедре, а за стойкой бара.

— Да ладно вам!

— рассмеялась. — Лучше спасибо скажите, что я повышаю ваш интеллектуальный уровень!

— Спасибо, — серьезно ответил Адам.

Глядя на нее, он в который раз подивился тому, каким светом искрятся ее. Никогда еще ни у кого не видал он таких ярких зеленых глаз. Цвет их парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена волны, бьющиеся о берег одного островка в Парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена море — островка, на котором он хотел как-нибудь побывать вместе с Мак.

Вдвоем, только вдвоем…

Поймав себя на такой мысли, Адам всерьез забеспокоился. Не то страшно, что он мечтает об уединенном отдыхе с замужней женщиной. Странно, что в голову вообще лезут подобные мыслишки. От совместной поездки к морю один шаг до постоянных близких отношений. Нет, черта с два!

Один раз он уже сделал ошибку — во второй раз он ее не повторит!

— Сейчас я говорю не как ученый, — нарушил его мысли голос Мак

Голос у нее тоже чудный. Идеальный голос — низкий, грудной, хрипловато-чувственный. Напоминает томительные гитарные риффы старого доброго блюза…

— Тут дело не в социологии, — заключила она своим чудным голосом.

Затем вдруг улыбнулась:

— Но, если хотите обсудить проблему в социологических терминах, я к вашим услугам.

Адам подавил стон и поспешно отвел глаза.

— Да нет, спасибо. — Справившись с собой, он продолжал:

— Я, как и вы, ненавижу эту чертову книгу. И реакцию публики. — И добавил, видимо, желая донести свою мысль во всей полноте:

— Ненавижу ее обложку. Формат. Рекламу. Язык, на котором она написана. Шрифт, которым напечатана. Типографскую краску…

Дорси усмехнулась и пододвинула к нему полный бокал «Обена» со льдом.

— Что ж, неудивительно.

Книга-то про. Вы и есть желанная добыча охотницы за миллионерами.

— Не в этом дело, — возразил он горячо. — При чем тут я?

— Да неужели? — лукаво улыбнулась. Адам решительно потряс головой.

— Эта книжонка удар по всем мужчинам, независимо от их финансового положения!

Она наклонилась вперед, опершись локтями о стол. Глаза загорелись. С чего, интересно, Адам решил, будто ее что-то беспокоит? Сейчас перед ним была та же Мак, какая ему так нравилась — живая, остроумная, уверенная в себе.

— И это все?

— ласково поинтересовалась она.

— Мак, я серьезно, — настаивал. — Этот опус просто унижает мужчин. Превращает их в дичь, в добычу.

А это… ну, противоестественно, что. Охотниками должны быть мужчины, а не женщины — так повелела природа. Но как, скажите на милость, нам охотиться, когда женщины каждый день меняют правила игры?

— Наши правила легко узнать, — ответила Мак — Достаточно читать все последние бестселлеры.

Например, «Как заарканить миллионера».

— Очень смешно!

— Это правда, — серьезно продолжала Дорси. — Мужчины и женщины всегда старались переиграть друг друга. И правила игры меняются не стихийно, а вместе со взглядами общества. Хотите быть в курсе дела — читайте книжные новинки.

— Хм-м… Да, в этом, пожалуй, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена смысл, — проворчал.

— И, по правде сказать, творение мисс Грабл-Монро ничем не хуже других популярных книжонок в том же роде. Пожалуй, даже получше многих. По крайней мере, эта дамочка не учит женщин бегать от нас, как от чумы, или, того хуже, подвергать психоанализу.

Или надевать на нас передники и отправлять на кухню — вот это всего страшнее! Но, — наставительно поднял он палец, заметив, что Мак готова возразить, — я все-таки стою на своем: эта книга оскорбляет мужчин. Оскорбляет тем, что превращает мужчину в какой-то неодушевленный предмет, которым женщина старается завладеть ради собственной выгоды, престижа или черт знает зачем еще!

— Раз уж вы парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена этом заговорили, — медовым голоском пропела Дорси, — позвольте напомнить, что именно так во все времена относились мужчины к женщинам.

— Это совсем другое!

— То же самое!

Адам потряс головой.

— Нет, Мак, это не одно и то же.

Она усмехнулась, и от этой безмятежно-лукавой усмешки его бросило одновременно в жар и в холод. Странное ощущение — и не сказать, чтобы неприятное.

— Для вас — нет, — мягко ответила она, — потому что на сей раз «неодушевленным предметом» оказались вы.

— .Это противоестественно, — стоял на своем Адам.

— Бороться, стремиться к победе, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена желаемого — все это свойственно мужчинам, а не женщинам…

— Так было раньше, — возразила Дорси.

— Я, конечно, не специалист, но знакома с теорией эволюции.

Последние два слова она произнесла по слогам, словно имела дело с трехлетним ребенком.

— Не сомневаюсь, что все это хорошо известно и.

Идет эволюция. Все меняется — климат, растения, животные. И люди тоже.

Адам молчал. Но вовсе не потому, что Мак его озадачила. Эволюционные процессы в данный момент его нисколько не занимали. Взгляд зеленых глаз девушки вызывал в нем чувства, какие уважающий себя мужчина не должен испытывать к чужой жене.

Но сейчас он мечтал об одном — забыть о ее муже.

А потом сделать так, чтобы и она о нем забыла.

Загнав запретные чувства в глубины подсознания, Адам вернулся к разговору:

— А вам не кажется, что эта книга оскорбительна и для женщин? Что в ней проповедуется? Что всякая женщина спит и видит, как бы заполучить богатого муженька, который возьмет на себя все ее проблемы. Разве не с такими взглядами борются феминистки уже бог знает сколько лет?

Дорси покачала головой.

— Нет!

Бог знает сколько лет мы боремся за то, чтобы женщины получили возможность выбирать. Что станет делать та или иная женщина, когда получит право выбора, — ее. Важно, чтобы выбор. И потом, — добавила она, — Лорен Граб л-Монро вовсе не утверждает, что каждая женщина обязана найти себе миллионера.

— Вот как! А о чем же, по-вашему, книга? — фыркнул Адам.

Дорси пожала плечами.

— На мой взгляд, это прежде всего социальная сатира.

— Социальная сатира?

парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена

— изумился Адам. — Ну и1ну! Что же «сатирического» в убеждении, что парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена — чужие деньги, заметим — могут решить все проблемы?

Она снова взглянула ему в глаза, и Адам снова ощутил страстное желание выкинуть из головы все мысли о ее муже. Может быть, он работает в ночную смену и не узнает, если она немного задержится…

— Деньги действительно могут решить почти все проблемы, — спокойно ответила.

— Хотите знать, почему чужие деньги?. Скажите, пожалуйста, давно ли мужчины позволили женщинам самим зарабатывать себе на жизнь? Даже сейчас за одну и ту же работу женщина получает меньше, чем мужчина.

— Вы любой разговор превращаете в лекцию, — пробормотал Адам.

Знал бы Адам, как он недалек от истины!

— И не пытайтесь сменить тему! — нервно оборвала его Дорси.

— Вы в самом деле так думаете?

Что женщинам меньше платят? По-моему, это из области городского фольклора, — усмехнулся Адам.

Она выпрямилась и закатила глаза к потолку.

— В самом ли деле я так думаю? Да, я на самом деле так думаю. Больше того, я хорошо это знаю!

Он разочарованно покачал головой.

— А я-то считал вас умной женщиной, Мак.

— Я и есть умная, — без ложной скромности ответила.

— Женщины действительно получают меньше. И знаете, почему? Потому что деньги — это независимость. А мужчины, которые, увы, до сих пор правят миром, не позволят нам выйти из-под контроля.

— Господи, с чего вы это взяли?

Дорси сделала многозначительную паузу.

— Да потому, что тогда вы станете нашими рабами.

От такого ответа Адам на несколько секунд потерял дар речи. Восстановив самообладание, улыбнулся — по крайней мере, понадеялся, что эта гримаса сойдет за улыбку.

От одной мысли стать рабом такой женщины мозги его, казалось, размягчились… а вот кое-что другое, наоборот, затвердело.

— Хотелось бы продолжить эту увлекательную беседу, — проговорил он, — но что-то мне подсказывает, что с замужними женщинами подобных разговоров вести не стоит.

Она залилась краской парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена словно только сейчас вспомнила, что у парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена есть муж…

Но тут их беседу прервало появление нового посетителя.

Глядя, как Мак широко улыбается новому клиенту, Адам сказал себе: «Спокойнее, приятель, эта женщина не для тебя» — и повернулся к вновь прибывшему.

Двадцатичетырехлетний Лукас Конвей был младше Адама на пятнадцать лет — и на целую жизнь. В своих мешковатых «докерах», парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена белой рубашке и кислотной расцветки галстуке он казался полной противоположностью шефу, не являвшемуся в клуб иначе как в тройке от Хьюго Босса.

Светлые волосы, синие глаза и широкая мальчишеская улыбка молодого журналиста составляли разительный контраст с черноволосым, смуглым и суровым Адамом.

Впрочем, по характеру шеф и его сотрудник были похожи. Оба гордились своим журналом из кожи вон лезли, чтобы сделать его лучшим в стране мужским журналом. Оба не признавали авторитетов, смеялись над стереотипами и не боялись бросать вызов обществу. Наконец, оба были упрямы и умели добиваться своего.

Порой Адам опасался, что это последнее качество рано или поздно выйдет боком.

Им уже случалось сталкиваться лбами: до сих пор все разрешалось миром, но Адам понимал, что так будет не. Что ж, мир журналистики жесток, и выживает в нем сильнейший.

Даже если речь идет не о горячих новостях, а всего-навсего о развлекательном чтиве для мужчин.

И тем не менее журнал стал для Адама радостью и гордостью, любимым ребенком, лучшей половиной души, смыслом жизни. «Жизнь мужчины» появилась на свет всего шесть лет назад — и уже завоевала первое место по продажам среди аналогичных изданий.

И неудивительно — в этом журнале находилось место для всего, что дорого сердцу среднестатистического мужчины: гоночных автомобилей, изысканных вин, хороших книг, дорогих сигар, красивых и умных женщин — словом, для всего, без чего мужчине жизнь не в жизнь.

«Жизнь мужчины» оправдала надежды Адама: теперь издатель и главный редактор мог сказать, что мечта его жизни осуществилась.

— У меня есть идея для статьи, — заговорил Лукас, устраиваясь на соседней табуретке. Не давая Адаму ответить, он торопливо заговорил:

— Вчера я три раза подряд наблюдал одну и ту же сцену. Три раза! По-моему, об этом стоит написать.

Он призывно поднял руку, и Дорси кивнула, дав понять, что сейчас подойдет.

— Три раза подряд?

— с невольным интересом переспросил Адам. — Да, любопытно…

— Это знак свыше, — подтвердил Лукас. — Вчера я три раза в трех разных местах натыкался на женщин, читающих «Как заарканить миллионера».

— О нет! — возопил Адам, закатывая. — Только не это!

— Что же мне оставалось? — невозмутимо продолжал Лукас. — Пришлось зайти в книжный магазин и купить.

Адам уставился на него такими глазами, словно у Лукаса выросли рога.

— Как ты мог?! Ты предал весь род мужской!

Лукас небрежно пожал плечами.

— Послушай, я журналист, а эта книга — событие месяца.

— И что же, — слабеющим голосом продолжал Адам, — ты ее… прочел?

— А как же!

И, доложу тебе, эта книженция подала мне классную идею.

— Решил заарканить миллионера? Лукас заулыбался:

— Не-а. Хочу заарканить Лорен Грабл-Монро. Звучит многообещающе!

— И что ты с ней сделаешь? — поинтересовался Адам.

Улыбка Лукаса стала прямо-таки парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена перед целым светом! Парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена пари, этой дамочке есть что скрывать!

Последние его слова утонули в звоне стекла. Подняв глаза, Адам обнаружил, что Мак смотрит на Лукаса расширенными глазами, приоткрыв рот: губы ее побелели, а на щеках выступили алые пятна.

Переведя взгляд на ее протянутую руку, а затем перегнувшись и заглянув за стойку, Адам убедился в правоте своего предположения: разбитый бокал блестел мельчайшими осколками, отражая приглушенный электрический парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена чего она вдруг так разволновалась? — недоумевал Адам. Никогда прежде он не видел, чтобы Мак теряла самообладание — тем более била посуду.

Обычно она такая ловкая, умелая и четкая. Может быть, так подействовало на нее неотразимое обаяние Лукаса? Этому Адам вряд ли бы поверил, но тем не менее его охватило мгновенное и острое желание услать Конвея спецкором куда-нибудь в Южную Дакоту.

Но, к сожалению, это невозможно. Ибо не кто иной, как Лукас, своим репортажем с Уолл-стрит в июньском выпуске на шесть процентов поднял продажи.

И не кто иной, как Лукас, только что предложил идею, которая, как ни печально это признавать, прибавит журналу популярности. Вот только не превратится ли журнальная статья в дополнительную рекламу ненавистной Лорен Грабл-Монро?

Но почему Мак так пялится на Лукаса своими лучистыми зелеными глазищами (на тридцать девятом году жизни Адам впервые узнал, что лучистые глаза встречаются не только в романах), почему приоткрыты ее крупные, сочные, алые губы, почему на лице написано изумление — и еще что-то трудно определимое, как будто она… как будто…

И почему, черт побери, здесь так жарко?

Какого дьявола Линди включила отопление на полную мощность?!

— Не уверен, что хочу видеть парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена себя в журнале интервью с этой Лорен Грабл-Монро, — проговорил Адам, ослабляя галстук.

Лукас улыбнулся и повернулся к Дорси:

— Мне «Танкерей» с тоником.

Адам отдавал должное Мак: вкусы своих клиентов она знала наизусть и обычно, едва завидев постоянного посетителя, начинала готовить для него любимый напиток.

Вот и теперь, не дожидаясь просьбы, она подала Лукасу «Танкерей» с тоником и поставила бутылку обратно на полку. Но после этого не повернулась, как ожидал Адам, к другим посетителям. Нет, маячит перед ними — и глаз парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена сводит с Лукаса.

Вот черт!

— Читателям такой материал понравится, — продолжал, ничего не замечая, Конвей.

— Смотря как подать…

— Это будет настоящая бомба, — торопливо заговорил Лукас.

— Я вытащу на свет всю подноготную мисс Грабл-Монро. Посмотрим, есть ли у нее моральное право парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена других жить!

Адам вздохнул и ничего не. В душе его ангел-хранитель боролся с демоном.

«Не рискуй, — предупреждал ангел, — пустишь эту мерзкую» бабу к себе на страницы — вовек не отмоешься». А лукавый бес нашептывал: «Давай, Адам, врежь ей как следует!»

Ясно одно: если кто-нибудь сможет написать о новоявленной знаменитости блестящую, острую и безжалостную статью — это Лукас Конвей.

Порой Адам удивлялся: отчего этот парень сидит в его журнале?

С такими-то талантами надо репортажи из «горячих точек» делать или разоблачать тайные преступления ФБР, а не пописывать статейки о том, как хороши гаванские сигары в сочетании с калифорнийским коньяком.

— А зачем вам это так нужно — разоблачить Лорен Грабл-Монро?

Этот вопрос задал не. Задала его Мак. И, похоже, с немалым интересом ждала ответа.

Лукас отхлебнул вина, блаженно вздохнул и только после этого ответил:

— Потому что она на наших глазах превращается в идола масс-культуры.

Лорен Грабл-Монро — женщина, о парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена говорят. Это модно. Это популярно. Это характеризует общество. Здесь есть о парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена писать. — Помолчав немного, он добавил:

— И потом, у меня сложилось впечатление, что эта Лорен — девушка горячая!

Ты книгу-то читала?

Дорси кивнула, и щеки ее снова заалели. «Так она еще очаровательнее…» — подумал Адам, но тут же остановил. «Очаровательная» — это еще что за словцо? Редактору мужского журнала не пристало сюсюкать и отпускать парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена комплименты.

Скажем лучше: она выглядит, как…

Черт побери, да очаровательно она выглядит — иначе не скажешь!

— Помнишь седьмую главу? — продолжал Лукас. — «Как заманить его в постель»? Да что за вопрос, конечно, помнишь! — Он повернулся к Адаму. — Ты не поверишь, что она там пишет! Взять хотя бы ее совет, как использовать сливки для… — Он покосился на Мак и оборвал себя:

— Ладно, скажем так в постельных удовольствиях эта дамочка знает толк. На редкость возбуждающее чтение.

— Возбуждающее?

— отозвался Адам, не поднимая глаз. На Мак он и взглянуть боялся. — По-моему, скорее раздражающее!

— Понимаю, старик, в твоем возрасте меняется отношение к сексапильным телкам.

Но не переживай, ведь есть «Виагра»!

Последнее, о чем мечтал Адам, — беседа о пользе «Виагры» в присутствии Мак

— Оставь в покое мой возраст. Сам-то давно ли снял со стены картинку из «Плейбоя»?

— А кто тебе сказал, что я ее снял? — усмехнулся Лукас.

— Мне кажется, мистер Дариен прав, — медовым голоском вставила Дорси.

— Не стоит завлекать читателей бульварными темами. Вы верно сказали: Лорен Грабл-Монро — идол масс-культуры. А читатель «Жизни мужчины» — это, — тут голос ее сделался еще слаще, — сексист, шовинист и закоренелый сноб. Ваши читатели, — продолжала Дорси, — много трудились и многим пожертвовали, чтобы сохранить свои сексистско-снобские взгляды на жизнь! Не надо парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена дразнить.

Исследование масс-культурного феномена такого рода в рамки их предпочтений не впишется.

— Нельзя ли попроще, Мак? — заметил Адам. — Вы ведь не лектор, а мы не ваши студенты.

Мак нахмурилась, но промолчала, — парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена оказалось, кстати, поскольку Лукас еще не высказался до конца.

— Я как раз и хочу разоблачить Лорен Грабл-Монро, — парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена он, — и показать, что она поступила безответственно.

— Это еще почему?

— заинтересовался Адам.

— Ее книга может принести горе множеству людей, — подумав, ответил Лукас. — Тысячи женщин начнут искать себе миллионеров, следуя инструкциям, — и останутся ни с чем.

Адам лениво кивнул.

— Подумать только, сколько будет разочарований! — горячо продолжал Лукас. Адам взглянул на часы.

— Сколько разбитых сердец!

Адам внимательнейшим образом разглядывал свои ногти.

— Да выслушай же меня, наконец!

Адам закинул ногу на ногу.

— С удовольствием.

Только давай поговорим о чем-нибудь другом. Я по горло сыт этой книгой!

Лукас уставился в свой бокал, задумчиво водя пальцем по ободку.

— Адам, — заговорил он наконец, — я очень хочу сделать этот материал.

— Да? С чего бы это?

— У меня на то свои причины.

— Не хочешь поделиться?

Лукас взглянул ему в глаза:

— Не хочу.

Адам не стал настаивать.

И не потому, что ему не хотелось знать, что взбрело в забубенную головушку «молодого пера» (очень даже хотелось!) — нет, дело в том, что в его собственной голове в этот миг блеснула идея. Блестящая, но совершенно безумная. Безумная — но блестящая. Он не успел ее остановить: идея пустила корни, а в следующий миг уже расцвела пышным цветом.

Вот что нужно для журнала!

— думал. Читатели от счастья умрут. Все на месте: и сексизм, и снобизм… Правда, бульварности хватает — но у «желтизны» есть свои плюсы. В конце концов, самый упертый женоненавистник и сноб — тоже человек!

— Отлично, — заговорил он торопливо, боясь передумать.

— Согласен. Пусть мисс Грабл-Монро станет темой номера. Но, — предостерегающе поднял он палец, — на моих условиях.

— Адам, так нечестно!

— взвыл молодой журналист.

— Мой журнал — мои правила.

Лукас смотрел на него так, словно вот-вот заплачет.

— Не переживай, — утешил его Адам. — Тебе понравится. Ибо тебе, дорогой мой санитар леса, предстоит отправиться на охоту.

— Звучит отвратительно, — упрямо проворчал Лукас. — Ты же знаешь, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена я отношусь к убийству беззащитных зверюшек!

— Знаю, — спокойно ответил Адам.

— На зверюшек тебе плевать. И охотиться ты будешь не на зверей, а на женщин.

— Если так — можешь на меня рассчитывать! — просиял Лукас.

— Вот и молодец. Посмотрим, что у тебя выйдет.

Лукас презрительно фыркнул:

— А когда у меня что-то не выходило?

— Верно. Поэтому я и выбрал. Задание сложное, никто, кроме тебя, не справится.

— Что за задание?

Выкладывай скорее, я весь дрожу от нетерпения!

На сей раз пришел черед Адама расплываться в улыбке:

— Лукас, раз уж ты прочел книгу и она тебе понравилась, я хочу, чтобы ты взялся за дело и попробовал заарканить себе миллионершу.

— Опять прикалываешься!

— разочарованно простонал Лукас.

— Я серьезен как. Лорен Грабл-Монро обращается к женщинам, желающим заполучить богатого мужа. Почему бы ее советами не воспользоваться мужчине, желающему заполучить богатую жену?

Несколько секунд Лукас молча открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на песок.

— Ты… ты… — заговорил он наконец, — т-ты у психиатра давно проверялся? Не нужна мне никакая жена, ни богатая, ни бедная! Еще чего не хватало — жениться, а потом парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена всю жизнь!

Адам оставался невозмутим.

— Жениться я тебе не предлагаю.

Просто зааркань. Захомутай. Замани в свои сети. Очаруй, обворожи, заставь оплачивать твои милые прихоти. Словом, проделай все, что предлагает мисс Грабл-Монро. А потом поделишься впечатлениями, расскажешь, что у тебя из этого вышло.

— Ни за что!

— с дрожью в голосе ответствовал Лукас.

— Настоящий журналист, — наставительно произнес Адам, — на все готов ради хорошего репортажа. А репортаж получится убойный. Молодой человек, симпатичный, неглупый, с большими планами на будущее — словом, точь-в-точь ты — читает книгу, принимает ее как руководство к действию и отправляется на поиски своей миллионерши.

Подумай, сколько пикантных поворотов…

— Ни за что!

— Хорошо-хорошо, можешь обойтись без пикантностей. Просто сделай хороший репортаж.

Увлекательный. С юмором. Но и с моралью.

— Куда уж увлекательнее! — с горечью отозвался Лукас. — О юморе и не говорю. А что до морали… Мораль будет, например, такая: «Как ошибался мой отец, когда уверял, что в богатую женщину влюбиться легче, чем в бедную!»

— Ты просто циник и не веришь в любовь, — нравоучительно заметил Адам.

— Странное замечание в устах сорокалетнего холостяка.

Адам хотел ответить: «Мне еще нет сорока!», но подавил искушение.

Хотел попросить Лукаса заткнуться, но и с этим соблазном справился. Пусть говорит: из того, кто затыкается по первому требованию, не получится хороший журналист.

— Но все же мне хотелось бы заняться Лорен Грабл-Монро, — настаивал Лукас.

— Давай так: я делаю для тебя этот идиотский репортаж, а в награду получаю возможность…

В следующий миг Адам в полной мере оценил правоту древней мудрости: «Язык мой — враг мой». Он открыл рот, желая ответить: «Трупом лягу, но не пущу эту стерву в свой журнал!» — однако, сам того не ожидая, ответил нечто совершенно иное:

— Нет, Лукас.

— Почему нет?

Адам с ужасом ощутил, как губы его сами парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена изгибаются в хищной усмешке.

— Да потому, — ответил он, — что Лорен Грабл-Монро займусь я сам.

3

— А ты как думаешь, Дорси?

Голубое или зеленое?

Дорси и рада была бы ответить матери, но мысли ее были. Съежившись на краешке огромной кровати, застеленной розовым покрывалом, и закрыв лицо руками, она не парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена в себе сил даже поднять глаза на Карлотту Макгиннес. Ибо в ушах у нее до сих пор звучали эти слова:

«Лорен Грабл-Монро займусь я сам!»

Прошло три дня, но Дорси по-прежнему была в панике.

Напрасно убеждала она себя все выходные, что слова Адама Дариена — пустая угроза. Что никакой, даже самый упорный журналист не сможет раскрыть истинное лицо Лорен Грабл-Монро. Что редактор издатель найдут способ сохранить тайну — в конце концов, они обещали!

И вообще все будет хорошо.

Но солнечный и ясный понедельник открыл горькую истину: уик-энд она потратила зря. Ибо все ее самоутешения были ложью. Ложью с первого до последнего слова.

До позднего вечера Адам и Лукас обсуждали, что сделают с мисс Грабл-Монро, когда она попадется им парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена лапы.

В выражениях охотнички не стеснялись, не подозревая, что предполагаемая добыча слышит каждое их слово.

А фантазия у них была, надо сказать, на редкость живая парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена изобретательная.

К концу вечера эти двое успели раздеть Лорен догола, вымазать медом, привязать к столбу под палящим солнцем пустыни и повесить над головой плакат: «Стервятники, налетайте!»

Раздеть и вымазать медом предложил Адам — и Дорси эта идея… гм… ну, не то чтобы понравилась, конечно… Скажем таю чем-то привлекла.

Даже против привязывания она особо не возражала. Но тут Лукас заговорил о пустыне и стервятниках — и все испортил!

Итак, они намерены ее разоблачить. Выяснить, что Лорен Грабл-Монро — на самом деле Дорси Макгиннес, скучная почти профессорша социологии в скучном и респектабельном колледже «Северн». Вопрос лишь в том, долго ли она сможет от них прятаться.

И какой ущерб нанесет это журналистское расследование ее научной и преподавательской репутации. Да и всей ее жизни тоже.

Конечно, журнал «Жизнь мужчины» ни одна уважающая себя женщина в руки не возьмет, однако Дорси порой его почитывала. И знала, на что способны Адам Дариен и Лукас Конвей. По отдельности. Если же они объединят усилия… даже подумать страшно!

Одним словом, выходные у Дорси напрочь пропали.

А сегодня, заскочив домой перекусить перед тем, как отправляться в «Дрейк», она с ужасом обнаружила, что совершенно лишилась аппетита.

В желудке творилось такое, что для прозаических бутербродов с сыром ни места, ни желания не оставалось.

А вот ее мамочка отсутствием аппетита не страдала.

Ее-то никто не разоблачает, не выставляют на съедение стервятникам под палящим солнцем пустыни! Ведь не она написала эту чертову книгу!

Карлотта Макгиннес была всего-навсего вдохновительницей. Первопричиной. Творящей силой. Но до таких глубин ни один чертов журналист не докопается.

В этот ясный осенний день Карлотту волновала лишь одна проблема: что надеть, голубое или зеленое? Отняв руки от лица, Дорси взглянула — не на саму мамочку, нет, на это ее отваги не хватило, — а на отражение в зеркале.

Как всегда, Карлотта выглядела светской дамой, безмятежной и безукоризненно элегантной. Платиновые волосы лежали безупречно — волосок к волоску. Домашняя униформа — вельветовые джинсы и туника — сегодня была выдержана в сиреневых тонах: цвет подчеркивал бледную голубизну глаз, а парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена — хрупкость фигуры.

Трудно поверить, что мать и дочь разделяет четверть века! В свои пятьдесят два Карлотта так же хороша, как и тридцать лет.

Может быть, даже стала еще красивее, ибо к пятидесяти годам она приобрела опыт и знание жизни, какого у двадцатилетней быть не. А еще — взгляды, каких не встретишь у подавляющего большинства женщин ни в двадцать, ни в сорок, ни в семьдесят.


К подавляющему большинству принадлежала и Дорси. Нет, она очень любила мать (несмотря на то, что Карлотта частенько доводила ее до белого каления) — любила, но не понимала ни одного ее поступка.

— Пожалуй, надену голубое, — не дождавшись ответа от дочери, приняла наконец решение Карлотта.

Голубое в самом деле идет ей больше зеленого, мысленно одобрила выбор матери Дорси.

Но все прочие решения Карлотты были на первый взгляд лишены смысла. Это при том, что мать Дорси очень решительная и самостоятельная женщина, хотя ни одного дня в жизни она не проработала (по крайней мере, с девяти до пяти).

— Очень милое платье, — вяло откликнулась Дорси.

Изысканная шелковая штучка без рукавов была, пожалуй, покороче, чем обычно носят дамы среднего возраста, но Дорси не сомневалась, что на Карлотте платье будет смотреться превосходно.

— А куда ты идешь?

— поинтересовалась она.

— Холлис Барнетт празднует свое пятидесятилетие, — объяснила мать. — Судя по всему, вечеринка будет шумная.

— Здорово, — без особого энтузиазма заметила Дорси.

— Пятьдесят лет — важная веха в жизни.

Карлотта снова перевела взор на зеленое платье.

— В самом деле, — откликнулась.

— Особенно если учесть, что на самом деле Холлис эту веху прошла семь лет назад.

Она приложила зеленое платье к себе, посмотрелась в зеркало, затем снова бросила его на кровать рядом с голубым и принялась, склонив голову, внимательно разглядывать оба.

— Знаешь что? — заговорила она. — Почему бы тебе не пойти со парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена Надень зеленое парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена.

Ты в нем будешь великолепна.

Платье из изумрудного бархата было еще короче голубого и не имело не только рукавов, но и бретелек Дорси взглянула на него, затем выразительно перевел взгляд парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена свое собственное одеяние — джинсы, ботинки и неописуемую фланелевую рубаху.

— Не знаю, Карлотта. По-моему, такой наряд не для меня.

Мать негодующе фыркнула:

— Очень даже для тебя!

Брось наконец эти кошмарные джинсы, свитера и… — тут ее передернуло, — фланелевые рубашки! Честное слово, Дорси, ты одеваешься как лесоруб. Тебе бы следовало сменить имя и назваться Ларсом.

— Ларсом?

Едва открыв рот, Дорси тут же об этом пожалела. Когда же она поймет, что Карлотту нельзя поощрять?! Ее мать и без поощрений способна говорить часами.

— Именно Ларсом, — отозвалась Карлотта — Дорси не успела ее отвлечь.

— Был у меня один знакомый лесоруб, швед, по имени Ларе — так вот, он из фланелевых рубах не вылезал. Конечно, иногда это даже пикантно — например, если на мужчине, кроме этой рубахи, ничего. Но в иной, не столь интимной обстановке… Ему надо было бы зваться Бьерном. Он был огромный и неуклюжий, как медведь. Ты знаешь, что «Бьерн» по-шведски «медведь»? Интересно, а парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена по-шведски значит «Ларе»?

Может быть, «фланелевая рубаха»? Кстати, если подумать, его могли бы звать и…

— Карлотта! — воззвала к ней Дорси своим фирменным «профессорским» голосом.

Мать удивленно подняла тонкие парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена такое?

— Мы, кажется, говорили о чем-то другом.

По счастью, Карлотта с ней согласилась:

— Да, в самом деле.

О том, что ты наденешь это платье и пойдешь со мной на вечеринку.

Дорси покачала головой.

— Нет. Мы говорили о том, что это платье, — она ткнула пальцем в зеленый бархатный лоскуток, — с этим телом, — ткнула себя в грудь, — не сочетается.

Но мать не сдавалась.

— Дорси, ты только примерь!

Ну что тебе стоит!

— Оно не в моем стиле, — непоколебимо ответила Дорси.

— Глупости!

парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена

Фигура у тебя великолепная, черты лица такие, за какие любая женщина готова миллион отдать. — Она потрепала дочь по щеке. — Не говоря уж о чудных зеленых глазах и рыжих волосах, которые ты унаследовала от отца.

Само собой подразумевалось, что больше Дорси от отца не получила ничего хорошего. Но она промолчала (зачем же говорить о том, что само собой подразумевается?), и Карлотта не стала развивать неприятную тему. Реджинальд Дорси был в их маленькой семье persona non grata.

Главным образом потому, что уже много лет отсутствовал.

— Тебе просто надо поработать над… э-э… манерами, — добавила Карлотта.

Дорси едва не расхохоталась. С каких пор мамочка стала так деликатно выражаться?

— Иными словами, стать другим человеком. А зачем? Чтобы заарканить миллионера?

Спасибо, я лучше над диссертацией поработаю.

Пухлые губы матери сжались в тонкую линию.

— Дорси, диссертациями сыта не будешь.

— Предпочитаю духовную пищу, — отрезала Дорси.

Карлотта выгнула тонкую пшеничную бровь.

— Сегодня вечером ты пойдешь со мной на день рождения к Холлис! В этом платье! Вот увидишь, мужчины от тебя глаз не оторвут! К концу вечера твоя судьба будет устроена, поверь мне!

«Утверждение по меньшей мере смелое, если не самонадеянное», — подумала Дорси.

Дело даже не в том, что она считает ниже своего достоинства сидеть у кого-то на шее.

Дело в том, что до сих пор ни один знакомый мужчина не выражал желания обеспечить ее на всю жизнь. На несколько месяцев — пожалуйста; самое большее — на год-два. Даже блудный папаша Реджинальд и десяти лет не провел рядом с любимой женой и дорогой дочерью.

— Спасибо, Карлотта, — великодушно ответила Дорси, — но я действительно не смогу — сегодня работаю в «Дрейке».

И потом, — добавила она торопливо, страшась, что при слове «Дрейк» Карлотта в очередной раз заведет речь о холостых миллионерах, — не думаю, что Холлис Барнетт будет рада меня видеть.

Меня ведь не приглашали.

— О, Холлис против незваных гостей не возражает, — отмахнулась Карлотта. — Сама она именно так встретилась с мистером Барнеттом — явилась без приглашения на день рождения его первой жены.

— Поколебавшись, она добавила:

— Собственно, там же и я с ним познакомилась. Но женился он в конце концов на Холлис.

— Я знаю эту историю, ма, — терпеливо ответила Дорси.

— Ну, оно, может, и к лучшему, — продолжала мать, махнув унизанной кольцами рукой. — У него ужасно пахнет изо рта. Не понимаю, как Холлис столько лет его терпит?

Дорси невольно прыснула и хотела ответить, но в этот миг на тумбочке мягко замурлыкал телефон.

Резкие звуки и кричащие цвета в спальне Кар-лотты были под запретом: на всем здесь — от обоев в цветочек до широкой кровати с пышным розовым покрывалом, от глубокого кресла цвета слоновой кости до ковра пастельных тонов на полу — лежала печать женственности.

Борьбой за равноправие здесь и не пахло, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена порой Дорси не верилось, что у них с матерью один хромосомный набор.

Размышляя о том, как дети бывают не похожи на родителей, Дорси рассеянно потянулась к телефону, приложила трубку к уху и пробормотала: «Алло!»

— Дорси! Привет! Это Анита!

При звуках бодрого голоса редакторши ее книги с Дорси случилось то, что повторялось уже десятки раз: ужас охватил ее, ледяной клубок паники притаился в глубине ее существа.

Парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена Дорси отчаянным усилием воли взяла себя в руки.

Сказав себе, что вся эта мелодраматичность ни к чему — она же не собирается писать готический роман! — Дорси нажала на кнопку громкой связи. Пусть Карлотта тоже послушает — ее вся эта история с книгой прямо касается.

— Это Анита, — объяснила она матери.

— Хелло-о, Анита!

— пропела Карлотта, снова устремив взор на разложенные на кровати платья. — В последний раз ты звонила, чтобы сообщить, что выходит третий дополнительный тираж. А какие приятные новости ты для нас сегодня приготовила?

— Всего два слова, — гордо объявила Анита.

— Рекламное турне!

«Рекламное турне?» Эти слова прозвучали в ушах Дорси, словно удары похоронного колокола. «Рекламное турне?! Не-е-е-ет!!!»

— Эти два слова мне не нравятся, — твердо ответила. — Может, выберешь другие? Например, «до» и «свидания».

— А как насчет «интервью» и «телешоу»?

— забросила удочку Анита.

— Эти мне нравятся еще меньше, — стояла на своем Дорси.

— Привыкай, Дорси, — посоветовала Анита. — Лорен Грабл-Монро становится знаменитостью.

«О господи! Только не это!»

Ошибочно приняв ее молчание за добрый знак, Анита продолжала как ни в чем не бывало:

— Книга расходится мгновенно, читатели и книготорговцы с ума сходят от желания увидеть Лорен.

Ты не поверишь, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена просто забрасывают парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена, Анита… — слабо пролепетала Дорси.

Так слабо, что Анита, по всей видимости, ее не расслышала. И продолжала:

— Народу Америки нужна Лорен Грабл-Монро. Наша задача — дать народу то, что он хочет!

«Дать то, что он хочет?» Может быть, скорее — швырнуть на растерзание?

Среднему американцу при словах «народ Америки» представляется нечто милое и трогательное.

Мамы с колясками, мальчики, играющие в бейсбол, суровые парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена, добрые провинциальные старушки с яблочными пирогами… Но в данном случае под «народом» явно имелась в виду толпа фанаток с безумными глазами и пеной у рта.

— Но, Анита, — сделала Дорси вторую попытку, — как же…

— Как, спрашиваешь ты?

— подхватила редакторша. — Очень. Проведем рекламное турне. Лорен выступит перед читателями и даст автографы во всех крупнейших городах Америки, начиная, естественно, с Чикаго. Кроме того, мы уже зарезервировали место на весенней книжной ярмарке.

— Но, Анита, как же ты…

— Дорси, ты не представляешь, что делается в редакции! Нам уже дважды звонили из «Доброе утро, Америка!».

Дважды, понимаешь? Мы не можем больше тянуть с ответом. Не можем и не хотим. Ты знаешь, каких трудов стоит попасть на национальное телевидение? А в этот раз они сами звонят и предлагают! Просто чудо какое-то!

Дорси понуро опустила голову. Дождавшись, пока Анита остановится, чтобы перевести дух, она воскликнула:

— Анита, как ты собираешься все это парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена Ты, может быть, забыла, что Лорен Грабл-Монро не существует?

Об этом вопросе она тут же пожалела.

Не потому, что боялась обидеть Аниту, нет, потому что предчувствовала, каков будет ответ.

На том конце провода наступило молчание.

Секунду спустя послышался мягкий голос Аниты:

— Да, Лорен Грабл-Монро не существует. Но, Дорси… существуешь ты!

Дорси закусила губу, удерживая рвущийся наружу беззвучный крик. Да, такого ответа она и парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена, существую, — признала. — Но я — не легкомысленная девица, у которой цель жизни — окрутить миллионера. Я — социолог, преподаватель, собираюсь посвятить жизнь науке. Если наш ректор узнает, что эту книгу написала я, из «Северна» я вылечу в два счета.

Да и с защитой диссертации парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена сложности.

— Не понимаю, почему тебя так волнует эта дурацкая диссертация, — вздохнула Анита. — Как там у тебя: «Элитный клуб для состоятельных мужчин как микрокосм маскулинизированного общества»? По-моему, скука смертная. Не могу вообразить человека, который дочитает этот твой талмуд до конца.

Дорси прикусила язык, хотя с уст ее рвался резкий ответ.

Да, бестселлером ее будущая диссертация не станет, но Дорси гордилась своей работой. И надеялась, что, когда придет время, на социологическом факультете «Северна» она произведет сенсацию.

Если, конечно, Анита Диксон издательство «Рок-Касл Букс» не добьются.

Потому что; если они раззвонят на весь свет, что Лорен Грабл-Монро — на самом деле Дорси Макгин-нес, с парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена социолога можно будет проститься.

Этого мало: признание запросто может ее разорить. Ибо руководство «Северна» вообразит, что Лорен Грабл-Монро богата (откуда же им знать, что и гонорар, и проценты с прибыли достались Карлотте?), и потребует назад стипендии и прочую финансовую помощь, которую Дорси пол чала несколько лет в качестве талантливой, но парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена студентки.

А это очень немалые деньги Особенно если учесть, что доходы Дорси ничтожны.

Каким-то чудом ей удалось справиться с собой и не разреветься.

— Я не могу изображать Лорен, — твердо заговорила.

— Не могу. Во-первых, я преподаватель колледжа, а не великосветская тусовщица. Во-вторых, Карлотта только что сказала, что я одеваюсь как лесоруб. И знаешь что? Она права. Я действительно одеваюсь как лесоруб. Во мне нет ни капли очарования, изысканности, шарма, сексапильности — словом, ничего даже отдаленно похожего на Лорен Грабл-Монро, охотницу за миллионерами!

Ты хоть понимаешь это?! Разве народ Америки хочет увидеть такую Лорен?! Да после любого телешоу со мной книгу никто и покупать не захочет! Ну скажи мне, Анита, что я не права!

Дорси нетерпеливо махнула матери рукой.

На миг наступила тишина. Затем в трубке послышался робкий голос Аниты:

— Ты можешь измениться, Дорси.

Дело того стоит.

— Не могу, — решительно ответила Дорси. — У нас с Лорен нет ничего общего. Я никогда не написала бы книгу, если бы не Карлотта. И вообще, настоящий автор — она, от меня там только литературная обработка!

— Нет, Дорси, написала книгу ты, — вдруг вмешалась в разговор Карлотта. — Я просто… э-э… дала несколько советов и предложений.

А остроумие, ирония, смелые критические суждения — все твое.

— Я слышала, что говорит твоя мать. Она права, — Анита была явно взволнована. — Именно смелость и остроумие определяют образ Лорен.

— Дорси, дорогая, может, мне поговорить с Анитой? — с осторожностью предложила Карлотта.

— Говорить тут не о чем! — отрезала Дорси, метнув гневный взгляд на мать. — Анита, когда вся эта история только начиналась, ты обещала, что сохранишь мою анонимность!

На другом конце провода молчали.

Потом послышался тяжелый вздох.

— Знаешь, Парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена призналась Анита, — боюсь, вопрос об анонимности нам придется пересмотреть.

— Ни за что! В договоре было сказано, что книга выйдет под псевдонимом!

— Она и вышла под псевдонимом!

И во всех рекламных текстах издательских документах ты фигурируешь под псевдонимом. В чем проблема-то?

— Ты уверяла, — сурово продолжала Дорси, — что выход книги никак не повлияет на мою личную жизнь. Так вот, я не собираюсь объявлять всему свету, что Лорен Граб л-Монро — на самом деле преподаватель социологии из колледжа «Северн»!

— И здесь проблемы не вижу, — уверенно возразила Анита.

— Мне и самой не по душе объявлять, что наша скандальная суперзвезда — на самом парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена преподаватель социологии из какого-то старорежимного женского колледжа! Ничего себе реклама для издательства!

«Она вовсе не хочет меня оскорбить, — попыталась не взорваться Дорси. — Социология действительно скучная наука для тех, кто в ней не разбирается. А „Северн“ — в самом деле довольно-таки старорежимный колледж».

— А еще ты обещала, что не станешь использовать личность Лорен Грабл-Монро в рекламных целях!

— Да, вот это действительно проблема…

— Анита!

— Послушай, Дорси, — уже в который раз прервала ее редактор.

— Просто помолчи минутку и послушай. Даже сейчас, пока Лорен держится за сценой, продажи у книги неописуемые. Если… когда мы выведем Лорен на публику, продажи взлетят до небес.

До небес, — раздельно повторила. — Мы попадем в рейтинг «Нью-Йорк таймс». В список «платиновых» изданий. Продадим права на перевод ведущим европейским издательствам…

— Тем больше причин сохранить в тайне мое имя! — почти простонала Дорси, исчерпав все разумные аргументы.

— Нет, Дорси, ты меня не слушаешь. Чем выше уровень продаж, тем больше авторские проценты.

Десятки тысяч, сотни тысяч долларов — понимаешь ты это? Ты будешь обеспечена на всю жизнь.

«Удар ниже пояса», — растерялась Дорси.

— Мне казалось, ты именно этого хочешь. Ты и книгу-то написала только для того, чтобы обеспечить матери безбедную старость. А теперь отказываешься от такого шанса!

Дорси поняла: она в ловушке. Отказаться от такого шанса она и вправду не сможет. Ибо Анита совершенно права: вся эта авантюра затеяна ради Карлотты.

Мать Дорси, при всем своем жизненном опыте, в финансовых вопросах была не сообразительнее подростка: деньги текли у нее меж пальцев, как вода, а зарабатывать она не умела, поскольку лучшие годы жизни провела в поисках богатых кредиторов.

Пока Карлотта была молодя, за «папочками-толстосумами» дело не стояло; но в последнее время — хоть сама Карлотта ни за что бы в этом не призналась — с богатыми благотворителями начались перебои. Вот почему Дорси хотела обеспечить ее будущее, чтобы остаток жизни мать привела в относительном комфорте и независимости.

Однако ради маминого спокойствия пожертвовать карьерой… это уж слишком!

— Анита, — простонала Дорси, не желая признавать, что дело ее проиграно, — я не могу объявить, что эту книгу написала я.

— Да почему же?

— явно теряя терпение, воскликнула редактор.

Дорси могла бы, не сходя с места, перечислить десяток причин, но догадывалась, что энергичной, жизнерадостной и склонной к авантюрам Аните их не понять.

Хотя все очень. Дорси от жизни нужно одно: уверенность в завтрашнем дне. И до исполнения этой простенькой мечты уже рукой подать. Вот-вот она защитит диссертацию, получит ученую степень, укрепится в колледже — и жизнь ее покатится по уютной наезженной колее. Скромная, но постоянная зарплата, расписание на каждый день, раз в месяц — ученый совет, раз в год — поездка на конференцию.

Никаких черных и белых полос, никаких подъемов и падений, неожиданных поворотов и скрытых ловушек. Это-то и прекрасно.

Именно об этом Дорси мечтала с детства. Слишком часто в их с Карлоттой жизни роскошные апартаменты сменялись комнатушками в трущобном районе, обеды в дорогих ресторанах — черствыми бутербродами. Все зависело от того, удастся ли Карлотте подцепить очередного благотворителя — а благотворители, к несчастью, слишком часто исчезали без предупреждения.

Тогда-то, в этой кочевой безденежной жизни, Дорси поклялась себе, что никогда не станет зависеть от мужчины.

«Счастье не купишь», — гласит народная мудрость. Дорси знала, что это неверно — по крайней мере, для. Ибо уверенность в завтрашнем дне купить проще простого, а никакое иное счастье ее не интересует.

И все же она не отступала:

— Я объясню.

Потому что сейчас я наслаждаюсь спокойным, упорядоченным существованием. То, что ты предлагаешь, внесет в мою жизнь хаос — и никаких гарантий взамен.

Мне не нравится хаос. И еще меньше нравится отсутствие гарантий. Через полгода мне защищать диссертацию. Если все вокруг узнают, что Лорен Граб л-Монро — это я, ни один серьезный ученый со мной дела иметь не захочет! И в «Северне» мне больше не работать. Даже уборщицей.

— Дорси, подумай о куче денег!

— соблазняла Анита. — Тебе вообще не придется больше работать!

— Что, если ты ошибаешься? Если не будет никакой кучи денег?

— Я не ошибаюсь.

— А что, если?.

Анита, кажется, почувствовала, что Дорси колеблется, и, как истинная нью-йоркская бизнес-леди, вцепилась в собеседницу мертвой хваткой:

— Дорси, если Лорен Грабл-Монро выйдет из подполья, продажи поднимутся еще выше, чем.

Гораздо выше. Твоя мать получит целое состояние. Разве не этого ты хотела? Ты написала книгу, чтобы обеспечить мать — так или нет? Так почему же теперь отказываешься от своего замысла? Лорен Грабл-Монро должна выйти из тени, и как можно скорее. Мы должны предъявить ее публике. Она должна обрести плоть.

— Анита хихикнула и умолкла.

— Дорси, она права, — твердила свое Карлотта. — Мы все это затеяли ради денег. Ты настояла, чтобы вся прибыль шла.

Так что у меня есть право голоса. Надеюсь, ты не сочтешь меня бездушной эгоисткой — но все же, подумай еще раз!

И Карлотта туда же!

Дорси знала: мать, хоть и бодрится, в глубине души она страшится приближающейся старости.

Осень жизни не за горами, а многочисленные «благотворители» всегда предпочитали осыпать свою возлюбленную драгоценностями, ужинами в дорогих ресторанах, поездками на курорты, но никак не прозаическими денежными знаками.

Будущая судьба Карлотты их не интересовала. Ведь богачи по большей части относятся к женщинам, как избалованные дети — к дорогим игрушкам: поиграют немного и выбросят.

Карлотта старела, число ее поклонников стремительно уменьшалось, а те, что остались, становились прижимистее.

Конечно, она и сейчас привлекательная, жизнерадостная женщина и по-прежнему может добиться почти всего, чего хочет. К несчастью, она поставила себе единственную невыполнимую цель: найти богача, который захочет взять заботу о ней на себя.

Дорси никогда не могла понять стремлений матери. Точнее, не понимала, почему парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена настолько себя недооценивает. У Карлотты есть все: живой ум, энергия, обаяние; она могла бы столького достичь в жизни! А вместо этого — впустую тратит время и силы, ублажая разных козлов-толстосумов!

Дорси не раз спорила с матерью, но переубедить Карлотту было невозможно.

Она так жила с восемнадцати лет и полагала, что ни на что другое не способна. Вся жизнь ее прошла под девизом: «Я молода, красива, обаятельна и нравлюсь богачам!» Она училась в десятке колледжей, но не окончила ни одного и ни дня в жизни не проработала (если не считать работой профессиональную охоту на миллионеров).

Теперь, когда «спонсоры» парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена, Карлотта с ужасом поняла, что вполне реально может умереть в нищете, одинокая и всеми покинутая.

Немудрено — всю жизнь она видела в себе товар, который надо показывать лицом, а теперь срок хранения подошел к концу!

Жизненная стратегия Карлотты не предусматривала достойного ухода на покой.

Вот почему только к пятидесяти годам Карлотта начала всерьез задумываться о будущем. Как назло, в голову ничего стоящего не приходило. Пока в один прекрасный день она не включила телевизор.

Собственно, телевизор Карлотта смотрела каждый день.

Но на этот раз ей повезло. По «ящику» рекламировали пособие для одиноких женщин, желающих найти себе мужа. Переключив канал, Карлотта наткнулась на старый фильм «Как выйти замуж за миллионера».

Тогда-то ее и осенило.

Карлотта Макгиннес никогда не искала мужа.

Она искала миллионера. Рожденная в нищете, она мечтала стать богатой — и положила на это всю жизнь. Богатства Карлотта не получила, но кое-чего добилась.

Через ее нежные ручки прошли десятки, если не сотни миллионеров. Положим, женить на себе ни одного из них она так и не смогла — но вот парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена одного… или двух… или трех…

Одна беда: даже ради спасения собственной жизни Карлотта не смогла бы написать книгу.

Но зачем писать самой? Разве нет у нее ученой дочки, которая всю жизнь провела за сочинением разных тезисов, рефератов, курсовых?

Из матери и дочери получился отличный тандем.

Беда лишь в том, что Дорси, в отличие от Карлотты, не стремилась к приключениям.

— Если я появлюсь на публике как Лорен Грабл-Монро, — заговорила Дорси, оборачиваясь к матери, — вся моя жизнь превратится в цирк.

— Что же в этом дурного? — удивилась Карлотта. — Цирк — это прекрасно, я всегда его обожала. Кроме клоунов. По-моему, клоуны просто ужасны — ты согласна, дорогая? Взять хотя бы их грим. Не знаю, кто додумался раскрашивать клоунам лица? Говорят, это нравится детям.

Глупости! Накрашенный мужчина — это насилие над реальностью; такое не по душе ни детям, ни взрослым. Я всегда говорила, что любить сюрреализм могут только ненормальные.

Взять хотя бы этого… Дали: и сам был со странностями, и поклонники его…

— Карлотта, — с бесконечным терпением произнесла Дорси.

— Что, дорогая

— Мы сейчас говорим о другом.

— Да, в самом деле. О том, почему тебе необходимо явиться перед публикой в облике Лорен Грабл-Монро.

— Нет, Карлотта. Мы говорили о том, почему этого делать не стоит.

— Дорогая моя, это же будет так интересно!

Вдруг Дорси просияла — ее озарила гениальная мысль:

— Послушай, а парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена бы тебе самой не…

Карлотта горестно покачала головой.

— Девочка моя, я бы всей душой — но, к сожалению, это невозможно.

По двум причинам. — Она взяла у Дорси телефонную трубку. — Анита, может быть, ты перезвонишь через час? Нам с Дорси надо поговорить.

— Отлично, — бодро отозвался голос из трубки. — Но учтите: ответ мне нужен сегодня.

— Ответ ты получишь парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена час, — пообещала Карлотта.

Дорси уже открыла рот, чтобы возразить, но, повинуясь знаку матери, со вздохом повесила трубку и подвинулась на кровати, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена дать Карлотте место рядом с собой:

На миг ей вспомнилось детство.

Испуганная дурным сном, девочка всегда бежала к матери. А дурные сны снились ей часто — сны об одиночестве и отчаянии.

Карлотта крепко обнимала дочь, прижимала к себе и баюкала, пока не утихали слезы. А потом говорила — всегда почти одно и то же, так что в конце концов Дорси запомнила ее маленькую речь слово в слово:

— Милая моя девочка, в жизни у тебя будет и одиночество, и отчаяние.

Без этого не проживешь. Люди приходят и уходят; все они ищут в тебе то, что нужно им, и не замечают остального. Только мама будет любить тебя всегда, что бы ни случилось, — любить такой, как.

Только мама никогда тебя не бросит!

Дорси становилась взрослее, и речи матери звучали иначе: все чаще она заменяла слово «люди» на «мужчины».

Прошли годы, и предсказания Карлотты сбылись. В горе и в радости мать оставалась рядом с дочерью.

А люди (то есть мужчины) — что ж, они приходили и уходили, хоть и не совсем так, как имела в виду Карлотта: такого обращения с собой Дорси не допускала.

Но все они (особенно мужчины), как и предупреждала мать, искали в Дорси то, что нужно им самим, и на все остальное им было наплевать.

Адам Дариен… Может, и парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена такой же: видит в ней «своего парня», приятельницу, с которой можно поболтать о том о сем, — не.

Едва ли он сумел разглядеть в ней женщину. Она ведь не Лорен Грабл-Монро — сексуальная кошечка с повадками тигрицы-людоедки, а всего-навсего Дорси Макгиннес, которая готовит для него напитки.

Быть может, ее публичная известность сможет нарушить кровожадные планы Адама? Он стремится разгадать тайну Лорен; если дать ему понять, что никакой тайны нет, может быть, он оставит свою затею с «разоблачением»?

И никто не узнает, что под блистательной маской великосветской хищницы скрывается Дорси Макгиннес, младшая преподавательница, подающий надежды социолог, девушка серьезная и увлеченная своей научной работой… Короче говоря, зануда, каких свет не видал.

— Так почему же ты не можешь изобразить Лорен?

— поинтересовалась она у матери, желая потянуть время, ибо все яснее понимала, что согласиться придется.

Карлотта грустно улыбнулась.

— Ах, дорогая, ничего бы мне так не хотелось, как попасть на телевидение!

Особенно в передачу к Мэтту Лауэру — он такой душка! Но я же тебе говорила, это совершенно невозможно. По двум причинам.

— Каким же?

— Во-первых, — вздохнула Карлотта, — если я объявлю о своем авторстве, многие мои знакомые мужчины узнают парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена этой книге. Хуже того, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена мужей узнают их жены. Ты только представь себе, во что превратится жизнь этих людей!

А ведь эти мужчины были добры ко мне, и я им многим обязана…

— Ничем ты им не обязана! — возмущенно перебила мать Дорси.

— Вот в этом ты заблуждаешься, дорогая, — невозмутимо ответила Карлотта.

— К тому же у всех этих людей есть адвокаты. Вот уж они-то вцепятся в меня и не успокоятся, пока не отсудят весь гонорар до последнего цента.

— Значит, ты боишься превратить в кошмар жизнь своих бывших поклонников, — подытожила Дорси. — А мою жизнь в кошмар превращать можно?

— Ты ошибаешься! Видишь ли, Дорси, мужчины — очень хрупкие существа. Мы, женщины, куда выносливее. Что для женщины мелкая неприятность, парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена мужчины — катастрофа.

Наш долг — оберегать их и защищать. И потом, — тут Карлотта мечтательно улыбнулась, — что, если этот «кошмар» тебе понравится? Дай себе шанс. Я никогда не понимала, что хорошего ты находишь в этой скучной, по часам расписанной затворнической жизни.

«Разумеется, не понимает, — сказала себе Дорси.

— Где ей понять, что я ценю прежде всего стабильность и спокойствие!» Но вслух она только спросила:

— А вторая причина?

— Видишь ли, милая, — печально улыбнулась мать, — женщине, написавшей такую книгу, просто не может быть за пятьдесят.

— Карлотта, не думаешь же ты…

— Не думаю, а знаю, Дорси. Ты можешь стать Лорен Грабл-Монро, я — нет.

— Серая кабинетная мышь во фланелевой рубахе?

— язвительно отозвалась Дорси. — Очень сомневаюсь!

— Ты говоришь о Дорси Макгиннес. А Лорен Грабл-Монро — о, это совсем другое дело! Прежде всего, она блондинка. Яркая. Вызывающая. Сексуальная. Все о мужчинах знает. Такой она и будет… такой ты и будешь, Дорси, когда я над тобой поработаю!

— Что ты задумала?

— дрогнувшим голосом спросила Дорси.

Вместо ответа мать встала и жестом пригласила ее подняться. Словно во сне, Дорси позволила подвести себя к зеркалу.

— Для начала отправимся в поход по магазинам, — объявила Карлотта с веселой решительностью. — Купим белокурый парик и что-нибудь из одежды — приличной одежды, без… э-э… скандинавских мотивов. — С этими словами она снова устремила взор на платья — голубое и зеленое.

— Затем, набор косметики «Ланком» и, разумеется, лифчик парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена.

Я давно говорила: такую грудь, как у тебя, надо подчеркивать.

— Карлотта…

Интеллигентный негромкий голос безнадежно подвел Дорси — мать ее просто-напросто не услышала.

— У нас все получится, Дорси. Обещаю. Когда ты выйдешь в свет, ни одна душа не заподозрит, что под маской Лорен Грабл-Монро скрывается Дорси Макгиннес!

— Ничего у нас не выйдет, — в панике простонала Дорси. — Ничего не…

Но Карлотта уже протягивала ей оба платья

— Так как ты считаешь, Парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена промурлыкала она, лукаво улыбнувшись, — голубое или зеленое?

4

До того, как стать издателем мужского журнала, Адам Дариен перепробовал в жизни

немало занятий.

Но сидеть в засаде ему еще не приходилось.

Точнее, стоять, ибо присесть здесь было негде.

Укрывшись за высоким стеллажом под вывеской «Популярная психология» и старательно изображая из себя самого заинтересованного читателя, Адам считал минуты до появления блистательной Лорен Грабл-Монро. В девятнадцать ноль-ноль здесь, в магазине «Мир книги», что на Мичиган-авеню, начнется первая встреча Великой Женщины с читателями.

Работа соглядатая парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена Адаму не по душе.

Единственное утешение — вместе с ним нес вахту Лукас Конвей. Он-то комплексами не мучился — напротив, судя по всему, наслаждался ролью тайного сыщика. Адама же сейчас раздражало все на свете.

Особенно то, что прямо перед носом у него выстроилась разноцветная шеренга книжек — господи помилуй! — об импотенции.

По закону подлости, самый удобный наблюдательный пункт оказался именно здесь.

— Ну-ка, ну-ка, интересно… — протянул Лукас, доставая с парфюм похожий на гламур от ральфа лоурена полки какую-то тощую книжицу.

«Что он делает?!

— думал Адам. — У всех на глазах… Ненормальный!»

— Какое завлекательное заглавие: «Я и мой пенис: путь к просветлению»!

Источник: biblioteka-fb2.ru